Курорт, бутик, игла

   Недавно мне довелось попасть на излечение в платную наркологическую клинику. На протяжении десяти дней, избавляясь от пивного алкоголизма, я имела возможность наблюдать за удивительным контингентом — гламурными наркоманами.

Наркоманов и алкоголиков в клинике было примерно поровну — где-то по 25 человек. И я сразу обратила внимание на важное различие между ними. Все без исключения алкоголики считали свое заболевание недостатком; все без исключения наркоманы гордились им. Даже те алкоголики, которые уже разуверились в возможности излечения и легли в больницу лишь чтобы «почистить кровь», выглядели подавленными, заявляли о своей вине перед родными и работодателем. Даже те наркоманы, которые решили перестать колоться, говорили о своих «былых подвигах» с видом легкого превосходства — мол, мне хотя бы в прошлом удалось испытать то, что недоступно «серому быдлу». Причем стоит отметить, что среди алкоголиков «признавших себя безнадежными» было очень мало — не более пяти человек (а абсолютно точно мне известно только о двух). Остальные были полны решимости вылечиться, большинство собиралось перед выпиской пройти процедуру кодирования. Что же касается наркоманов... Из них только одна девушка твердо заявляла о намерении завязать с наркотиками. В прошлом она уже вылечилась от пристрастия к каким-то очень тяжелым наркотикам, впоследствии перешла на более легкие, ну а теперь вот снова легла в клинику, чтобы избавиться и от этой зависимости. Однажды в курилке я спросила ее: а сколько в их наркоманской компании таких вот, нацеленных на излечение? Она уверенно ответила: «Я одна». Впрочем, позднее стало известно, что один парень вроде бы собирается попробовать закодироваться (в отличие от кодирования алкоголизма, кодирование наркомании является дорогостоящим и недолгосрочным — 30 тысяч рублей, три месяца). Остальные наркоманы придерживались примерно такой позиции: «Ну что ж, пусть эти дураки-врачи с нами повозятся, а мы выйдем и снова будем круто колоться, ха-ха-ха».

В общем и целом это напоминало пионерлагерь. Большинство наркоманов были людьми в возрасте 20-25 лет. Среди них были дети богатых родителей (в том числе учащиеся в престижных вузах) и представители «гламурных» профессий (например, занимающие должности «сексуально одетых улыбающихся девушек» в вип-залах аэропортов или элитных фитнесс-клубах). Они уделяли очень много внимания понтам. Девушки делали тщательный макияж и за день меняли по нескольку костюмов, зачастую больше подходящих для похода на дискотеку, нежели для пребывания в больнице. Парни наперебой хвастались айподами, ноутбуками и былыми подвигами. Среди наркоманов шло перманентное «тусование», иногда переходящее все границы: как вам понравится распевание посредством караоке песен, восхваляющих наркотики, в рекреации клиники, непосредственно рядом с постом дежурной медсестры? Естественно, много внимания уделялось «любовям» — постоянно обсуждалось, кто кому понравился, кто с кем заигрывал, кто кому предложил «встречаться». «Тусовщики» вели себя очень шумно, в том числе после отбоя. Ну а больше всего меня раздражало отношение наркоманов к персоналу клиники. Это отношение можно описать словами: «Мы (наши родители) заплатили деньги этим жалким людишкам в белых халатах, так как они смеют не стелиться перед нами в земных поклонах». Однажды пациентов попросили перед приездом какой-то делегации прибраться в палатах. Нет, не вымыть полы и вытереть пыль (конечно же, этим занимались уборщицы), а собрать раскиданные личные вещи, застелить постели и так далее. Всех дел минут на десять, даже если до этого человек совсем не следил за порядком в палате. В наркоманской среде это вызвало настоящую бурю. Двое суток они не уставали обсуждать, как «эти наглецы заставили нас! Нашими белыми ручками! Убираться!!!».

Меня крайне удивило полное отсутствие интереса наркоманов к печатному слову. Я ни разу не увидела в их руках ни книги (даже какого-нибудь детектива в мягкой обложке), ни газеты либо журнала (даже какого-нибудь, условно говоря, «Вестника гламура»). И айподами-ноутбуками они пользовались исключительно для прослушивания музыки и просмотра видео. У меня начало складываться впечатление, что они вообще не умеют читать. Ну или, если быть точной, — относятся к чтению примерно так же, как большинство обывателей после окончания школы относятся к математике. Да, иногда обыватель использует навыки счета в бытовых целях, но для развлечения он не решает задачи и не изучает работы известных математиков. Точно так же наркоманы могли, скажем, прочитать этикетку на продукте, но дальше этого дело не шло. Кроме того, я обратила внимание на то, что за десять дней мне не привелось услышать ни от одного наркомана даже самых примитивных рассуждений на сколько-нибудь серьезную тему. Политики, науки, литературы, экономики, выпусков новостей для них будто бы не существовало... Все разговоры сводились к темам «Ой, а Сережа такой симпатичный», «Ой, а Катька сегодня так плохо накрасилась», «Ой, обед был таким невкусным», «Ой, у Миши такой крутой айпод», «Ой, когда я впервые укололся»... Я впервые увидела людей, которых не хватает даже на то, чтобы изредка повторить какое-нибудь расхожее и глупое суждение о серьезном предмете, какой-нибудь общеизвестный пропагандистский штамп.

И, конечно же, наркоманы перманентно пытались достать дозу. Режим клиники был таким. Выход наружу большинству пациентов запрещался, дверь запиралась, возле нее все время сидела медсестра. Некоторым пациентам разрешали прогулки в больничном дворе с родными. Нескольким совсем благонадежным алкоголикам (но не наркоманам) разрешалось гулять даже в одиночку. Передачи посетителей осматривались медсестрами. Так вот, наркоманы перманентно приставали к тем нескольким благонадежным алкоголикам с просьбами «передать во дворе денюжку одному человечку и кое-что у него забрать». На моей памяти согласие ни разу не было получено (на то они и благонадежные). Поэтому один раз наркоманы попробовали действовать хитрее. Они связали множество зарядных устройств (в том числе несколько взятых без спросу у других пациентов) и гирлянду со стоявшей в отделении новогодней елки, привязали к полученному тросу деньги и спустили его с седьмого этажа. Внизу, естественно, поджидал барыга. Однако заговорщиков постигла неудача: связка оборвалась. Как я понимаю, барыга забрал деньги и скрылся. В последующие два дня заговор раскрыли, были установлены все его участники. Однако единственная последовавшая репрессия — досрочная выписка (читай, вышвыривание из клиники) двух организаторов акции. Все остальные заговорщики практически никак не были наказаны (единственное что — медперсонал в воспитательных целях не вернул им найденные под окнами зарядные устройства). При этом, по словам одной из наркоманок, в акции участвовали практически все наркоманы клиники.

Насколько мне известно, за те десять дней, которые я провела в клинике, наркотики были пронесены туда один раз. Одной из наркоманок каким-то образом (подробности мне неизвестны) удалось раздобыть не очень тяжелое вещество, продающееся по рецепту в аптеках. Девушка приняла препарат на ночь и в течение нескольких часов «лунатила»: то лежала на кровати в прострации, то вставала и начинала бесцельно рыться в шкафу... Наконец она взяла йогурт, легла с ним в постель и стала вдохновенно размазывать его по одежде. Впоследствии она еще пару дней ходила притихшая, вся в засохшем йогурте. Насколько я знаю, врачам об этом случае так и не стало известно.

Кстати, эта девушка в прошлом уже дважды находилась на излечении в других клиниках. Я спросила ее, как там обстояло дело с режимом — труднее или легче было достать наркотики. Она ответила, что в этой клинике режим невероятно жесткий, и в предыдущих двух наркотики можно было получить вообще без труда.

...А знаете, что самое страшное? Изредка я замечала в этих наркоманах легкие проблески ума, самоотверженности, ответственности и иных позитивных качеств человеческой личности. Вот наркоман пошутил... да неплохо пошутил, ловко подмечено, хорошо уловлена логическая связка. Вот наркоманка отказалась пойти на «тусовку», чтобы позаботиться о невменяемой подруге, обмазывающей себя йогуртом. Вот по лицу наркоманки, которая вроде бы только час назад весело распевала песню о крутости наркомании, проскальзывает грусть, и она тихо произносит: «Да лучше бы я вообще никогда не пробовала этот винт». Вот двое наркоманов товарищески делят последнюю сигарету... Почему это страшно? Потому что проблески были слишком малы, слишком несущественны, чтобы можно было говорить о восстановлении на их основе полноценной личности. И в то же время они неопровержимо свидетельствовали: когда-то давно возможность сделать этих людей полноценными личностями существовала. Они не инопланетяне, не существа из параллельного мира, они не родились такими! Каждый из них представлял собой как бы могилу множества нереализованных возможностей, множества неразвитых достоинств. Или другое сравнение — они были похожи на зомби. Будто бы что-то злое умертвило нормальных людей, напялило на себя их тела и закружилось в безумном вихре «тусования».

Физическая зависимость от наркотиков — это тяжелая болезнь. Но она не неизлечима. Среди моих знакомых есть два человека, которые более пятнадцати лет назад смогли отказаться от употребления героина и теперь ведут абсолютно полноценную, продуктивную жизнь. Неизлечимой эта болезнь становится, когда ее носитель попадает под влияние некоей идеологической базы, в рамках которой употребление наркотиков считается оправданным и даже похвальным. Раньше я наивно думала, что такой базой может стать лишь среда маргиналов. Я полагала, что наркоман вырастает в семье опустившихся нищих алкоголиков, с детства болтается на улице, промышляет кражами и грабежами, регулярно попадает в тюрьму... Однако оказалось, что «чистенький» гламур также может являться рассадником наркомании. Причем едва ли не более жутким, чем среда маргиналов. Потому что порок в красивой упаковке, на мой взгляд, всегда выглядит противнее, чем порок в грязном тряпье.

Татьяна Малышева (псевдоним)